Но Бен Кауэн сейчас не думал о Бидже Кэтлоу. Он думал о Тонкауа Киде.
Этот индеец, хитрый как лис, изворотливый, как змея, находился где-то совсем близко и сейчас, возможно, пробирался туда, откуда мог покончить с ним, а он, Бен Кауэн, был бессилен этому помешать. Ползти, не производя шума, по окружающей его опавшей листве казалось неприемлемым.
Чуть дальше, справа, заверещала голубая сойка — что-то ее встревожило. Крики, издаваемые птицей, были не совсем такими, какие она издает при виде змеи, — звучали несколько по-другому. Бен Кауэн направил ружье вперед, слегка прижав приклад к левому плечу, поднял глаза на дерево, возвышающееся над ним.
Его ветви росли низко над землей. Вот одна, подходящая по толщине и размеру, над ней относительно голый участок ствола, затем следующая, похожая, а над ней другие… Еще выше кроны обоих деревьев смыкались, образуя плотное переплетение. Это было сопряжено с риском, но если бы ему удалось туда забраться… Одежда на Бене была такого цвета, что оказалась бы трудноразличимой на фоне ствола и редких пожухлых прошлогодних листьев.
Он изучал ветки. Ухватиться там, подтянуться, затем поставить ногу туда, снова подтянуться, держась в стороне от тех листьев…
Осторожно встал на колени, пригибаясь в ожидании возможного выстрела, тут же вскочил на ноги, ухватился за ветку и подтянулся, поставил ногу на нижний сук, стал карабкаться выше.
Ни один листок не шелохнулся, ни один сучок не хрустнул, и вот он уже у цели. Обшарил глазами деревья, траву, кустарник. Заметил, как на расстоянии всего нескольких ярдов от того места, где он только что лежал, выпрямляется недавно примятая увядшая трава. Бен вгляделся в кусты. Мелькнуло что-то похожее на одежду — краем глаза увидел Тонкауа. И тут же выстрелил.
В тот же самый момент он понял, что выдал себя, попался в ловушку. Одна пуля обдала его лицо кусочками коры, другая с такой силой ударила в ногу, что Бен слетел со своего насеста. Он падал под аккомпанемент свистящих в ушах пуль. Какая-то ветка сломалась под тяжестью его тела, когда он об нее ударился. Затем Бен гулко грохнулся о землю.